Аутизм и шизофрения в чем разница

Одна из часто обсуждаемых (а если не обсуждаемых, то почти всегда подразумеваемых) тем в области диагностики аутизма, расстройств аутистического спектра – связь этих расстройств с шизофренией.

Я встречался с такими дискуссиями не один раз, присутствовал на клинических разборах и при теоретических обсуждениях, где эта тема поднималась, читал не одну статью про разницу и сходство, и, конечно, часто высказывал собственное мнение по поводу конкретных детей, родители которых запутались и не могли понять, какой диагноз у их ребенка. Аргументов много, но, порой, в таких обсуждениях возникает как будто бы примирительный аргумент, дескать, то и другое, по сути, сложные, хронические нарушения, и, вообще-то, не очень важно – какой именно будет диагноз у человека, если он будет получать достаточную для него помощь.

Вот именно с последним аргументом я и хочу поспорить.

Сейчас именно биологически обусловленная неспособность вступать в обычные взаимодействия с людьми и считается ключевым нарушением при аутизме. (Подробнее про то, как сейчас понимается аутизм, можно послушать в этой короткой, но информативной лекции. Не забудьте включить субтитры).

И есть аутизм не как самостоятельный диагноз, а как симптом другого заболевания – шизофрении. Это понятие ввел другой психиатр, задолго до Каннера, Эйген Блейлер. Он описывал аутизм как особенное мышление, особенную реакцию на мир, когда человек, страдающий шизофренией, все больше и больше уходил от реальности в собственные переживания, фантазии.

В настоящее время в современных критериях конкретно этот термин не используется, однако специалисты, родные людей с шизофрений, да и часто сами люди с этим расстройством хорошо понимают, о чем писал Блейлер – многие люди с шизофренией страдают от снижения эмоциональности и нарастания безинициативности, часто они сильно меняются в своем поведении, теряя прежние социальные контакты, а иногда и работу.

Это четкое разделение было введено по очень простой причине – во многих своих проявлениях это кардинально различные расстройства. На основании сравнения клинических характеристик, течения, прогноза, распространенности, соотнесения количества мальчиков и девочек, страдающих этими расстройствами (и еще на основании сравнения целого ряда параметров), был сделан однозначный вывод о том, что эти расстройства различны, если не в своих причинах, то уж точно в своей сути, внешних проявлениях и, конечно, подходах к терапии. Всем интересующимся характеристиками этих расстройств я рекомендую прочитать определения расстройств аутистического спектра и шизофрении в Международной Классификации Болезней-10 или американской классификации DSM-V.

Важно следующее: внешне расстройства аутистического спектра и шизофрения – разные расстройства и разные диагнозы. Если у человека есть симптомы аутизма, то он получит именно этот диагноз и никакой другой. Когда он вырастет, то диагноз останется прежним, если, конечно, у него не появятся другие симптомы. Если появятся симптомы шизофрении, то ему поставят второй диагноз, а не будут пересматривать старый.

И вот при обсуждении этого очень часто возникает аргумент, с которого я начал. А какая, собственно разница? Это довольно сложные и хронические расстройства. Спорьте не спорьте, но способов излечивать их нет, многим людям с аутизмом и шизофренией нужна интенсивная помощь, часто ведут они себя странно и непредсказуемо, а иногда их симптомы даже могут быть очень похожи. (И все же надо подчеркнуть, что они очень отличаются, всех интересующихся внешними проявлениями я снова отсылаю к критериями МКБ-10 и DSM-V).

Это, конечно, не верно. В диагнозах аутизма и шизофрении есть принципиальная разница. В своей сути, в своей глубине это очень различные явления и неправильный диагноз не дает нам понять человека с этим нарушением.

Когда-то я встретился с подростком, родители которого обратились ко мне из-за странного поведения их сына. Мальчик Дима (имя и многие обстоятельства изменены) всегда был тихим и очень спокойным, ему нравилось проводить время с родителями и старшим братом, он любил и рано научился читать, хотя в школе ему было сложно учиться из-за рассеянности и несобранности.

Дима не любил посещать ни школу, ни детский сад, нигде в детских коллективах он не сходился близко с детьми, зато очень хорошо дружил и общался с братом (своей полной противоположностью по характеру) и соседом, очень похожим на Диму мальчиком. Дима всегда вел себя примерно, исправно ходил в школу, старался выполнять домашние задания.

Встретились мы с ним из-за того, что в какой-то момент он стал отказываться от посещения школы. Он просил родителей не вести его в школу, по утрам плакал и сопротивлялся, когда его заставляли идти, а если оказывался в школе, то вел там себя очень скованно и напряженно, ни с кем не говорил и почти не занимался на уроках. Кроме этого у Димы сильно испортилось настроение – из мечтательного, доброжелательного и спокойного, он превратился в хмурого, постоянно раздраженного и плачущего человека.

На встрече Дима почти не отвечал на мои вопросы, сидел хмуро и напряженно, часто вздыхал и отвечал короткими формальными фразами. Так как беседы не получилось, я попросил родителей приехать ко мне на встречу еще раз, в другое время дня (родители говорили, что ребенок бывает гораздо контактнее и спокойнее, но именно в момент нашей встречи он был в плохом состоянии).

И действительно, на следующей встрече он начал говорить. Он рассказал про то, что в школе за ним внимательно и постоянно следят, что он видит камеры, установленные почти в каждом уголке школы, что дети шепчутся о нем и тоже участвуют в слежке. Он рассказывал, что не понимает, как он оказался в этой ситуации, но ему кажется, что спецслужбы ставят на нем какие-то эксперименты, что это их рук дело. Дима рассказывал сбивчиво и витиевато, он часто менял темы и, порой, понять его было очень сложно. Общая же идея была ясна – в школе за ним ведется слежка, из-за этого в школе ему очень страшно и идти он туда не хочет.

К сожалению, у Димы оказалась шизофрения. При проведении необходимых в таких случаях обследований у него не было выявлено каких-либо еще нарушений, которые могли бы объяснить его поведение, он не принимал наркотики (что подтвердили разнообразные анализы), в дальнейшем несмотря на довольно успешное лекарственное лечение у него было еще как минимум два известных мне похожих на первый приступа.

Читайте также:  Излечима ли шизофрения у женщин

Проблема Димы в неправильном истолковании реальных сигналов, неверном и неправильном отображении мира у него в сознании, в голове. Он приходил в школу, смотрел туда же, куда смотрят другие дети, видел то же, что видят другие дети, но внутри это истолковывалось по-другому. Он присваивал особенный смысл невинным фразам одноклассников, выглядывал объективы камер в вентиляционных решетках, выстраивал невероятные теории о причинах происходившего вокруг него.

Дима создавал мир своим собственным искаженным мышлением, этот мир был отличный от мира, в котором находились все окружающие люди. Такое искаженное мышление, такое избыточное фантазирование во многом и создает особенное поведение у людей с шизофренией. У него не было серьезных проблем с коммуникацией, он подробно описывал свои переживания и именно эти переживания, эти логические ошибки и создавали у него сложное поведение.

С девочкой Сашей я познакомился, когда ей было 4 года. Красивая, очень сильная и стройная, с огромными карими глазами, она вбежала ко мне в кабинет и, не заметив меня, бросилась к кубикам с буквами. На протяжении почти часовой беседы с родителями, которые рассказывали мне о развитии Саши, своих беспокойствах о ее умениях, она играла с кубиками, разглядывая их и называя буквы, нарисованные на каждой стороне.

Я пробовал позвать девочку, но она не реагировала на меня, пробовал взять кубики, но она расстроилась, собрала оставшиеся и ушла в сторону. Родители рассказали, что дома дочка ведет себя подобным образом, часто не замечает их, находит для себя похожие занятия с кубиками, любит рассматривать книжки и очень много времени проводит в планшете, но не это беспокоило их больше всего.

Саша до сих пор не умела разговаривать и даже не использовала жесты. Тогда, когда ей что-то было очень нужно, она брала родителей за руку и толкала и тянула к желаемым предметам, которые достать сама не могла, но никак не показывала на них, тем более не пыталась их назвать. Саша улыбалась, кубики ей доставляли настоящее наслаждение, но по-настоящему она рассмеялась, когда я стал ей надувать мыльные пузыри.

Вдруг, поиграв с пузырями, она заметила меня, подошла очень близко и прижалась своим лбом к моему. Родители рассказали, что так она выражает свои чувства, похоже, я ей понравился.

Все эти сложности родители стали замечать уже после 14 месяцев – и проблемы с развитием речи, и увлечение буквами, и удивительную самостоятельность. Казалось, Саше не нужны родители, она могла часами бродить по своей комнате, играя с кубиками и доской с алфавитом. Девочка не стояла на месте в своем развитии, после 2-х лет она стала очень эмоционально и нежно реагировать на папу с мамой, запоминала все больше букв (она знала уже два алфавита к моменту нашей встречи), научилась пользоваться туалетом и очень ловко есть с помощью вилки и ложки.

С первого взгляда заметно, как сильно отличаются Дима и Саша. Дело не только в возрасте и даже не только в их разном поведении. Если Дима слишком большое внимание уделял тому, что и кто о нем говорил, если он истолковывал самые нейтральные разговоры как относящиеся к нему, то Саша вообще почти не замечала речи людей. Наблюдательная к буквам, к устройству планшета, Саша совершенно не замечала социальные сигналы, которыми вокруг нее обменивались люди.

Она не обращала внимания на то, что кто-то ее зовет, кто-то ей что-то показывает, кто-то с ней говорит. Неудивительно, что речь у Саши не развивалась, ей она как будто была совершенно не интересна, она не слушала речь мамы и папы, сама не испытывала особенного желания о чем-либо с ними поговорить, даже просто ответить.

Это и есть суть аутизма – с раннего возраста сниженная мотивация на двустороннее социальное взаимодействие, с раннего возраста сниженный интерес и сниженная способность наблюдать за социальными сигналами, которыми обмениваются люди. Все остальное – и сложности в овладении речью, и проблемы в общении с детьми, и особенные несоциальные интересы – похоже, являются следствием этой невключенности, этой сниженной способности учиться в общении. Проблема Саши была не в том, что она выдумала какой-то свой мир, проблема Саши была в том, она не видела (и, может, не испытывала особенного желания видеть) социальной части окружающего мира, не училась у него.

Благодаря помощи Саша добилась больших успехов. Первое, что сделали родители, когда узнали про ее диагноз, наладили для нее постоянное и довольно интенсивное обучение. Сашу учили тому, что у нее получалось плохо: учили сообщать о своих желаниях (для нее ввели систему альтернативной коммуникации с помощью обмена карточек), учили реагировать на обращения по имени и выполнять инструкции. И Саша начала учиться.

Внезапно благодаря обмену карточками, она поняла, как много проблем в жизни она может решить, обращаясь к родителям, она поняла, что общение с ними, обмен сигналами, оказывается, может быть очень приятным. Она поняла, что отзываться на имя и выполнять просьбы родителей – огромное удовольствие (в начале обучения каждый раз, если Саша поворачивалась, когда ее звали, ей вручали любимый кубик).

Странное поведение Димы и Саши возникло принципиально разными путями. Дима фантазировал без остановки, интерпретировал и создавал у себя в голове мир. Его фантазии были болезненные, они создавали ложную, неверную картину мира, из-за которой он и вел себя странно, говорил необычные вещи, отказывался ходить в школу.

Саша же наоборот на многие важнейшие вещи не обращала внимания, не замечала их настолько, что совершенно не училась очень важным вещам. Не важно, какая форма аутизма и какой уровень интеллекта у человека с этим расстройством, по всей видимости, основной проблемой людей с аутизмом является сниженная способность к восприятию социальных сигналов, сниженная способность обращать на них внимание и вести себя в соответствии с этими сигналами.

Читайте также:  Легкая форма шизофрении

Саше помогло обучение, основанное на поощрении ее правильных и социальных действий, обучение, которое учитывало, что ей неинтересно учиться у других людей.

Две разные истории и два разных пути, две принципиально разные ситуации. И мне кажется, что вот этот аргумент, что ты можешь лучше понять человека, когда поставишь диагноз, соответствующий его поведению, в споре об аутизме и шизофрении самый важный.

Расскажу последнюю историю. Ване 21 год. Огромного размера, с бородой, длинными волосами, он похож на монаха или священника. Но Ваня не разговаривает и не понимает обращений к нему. Он живет с родителями, каждый его день похож на предыдущий: встает, ест приготовленную мамой еду, идет к компьютеру и смотрит ролики. Ваня с 15 лет принимает лекарства – нейролептики. Они помогают ему контролировать свое поведение.

Дело в том, что иногда он сильно раздражается, расстраивается, в эти моменты начинает бить себя по голове и кусать руки. Никто не знает, почему так происходит – Ваня не умеет разговаривать и сам ничего не объясняет. Врач Вани, назначивший лекарства, считает, что объяснение в поведении у Вани только одно – его болезнь, его шизофрения, которой он болеет с детства.

Елисей Осин, детский врач-психиатр

Рассказывая родителям о своем видении, он рисует схемы, произносит названия нейромедиаторов и способы влиять с помощью лекарств на их работу. Ване действительно помогают лекарства. Его жизнь и жизнь родителей гораздо проще, когда Ванины эмоции находятся под контролем.

Но все дело в том, что у Вани аутизм. Это значит, что с детства ему очень сложно учиться говорить. Ване нужно, чтобы кто-то заметил, как сложно ему учиться, и подобрал для него хорошую программу обучения. Кажется, от чего он кусает себе руки и горько плачет, мы так и не узнаем.

Даже введение такого понятия как расстройство аутистического спектра (РАС), не помогает врачам и пациентам точно определять диагноз, и само название аутизма давно пора переименовать во что-то иное, вроде «Врожденного сенсорного дисбаланса», так как из-за неточности термина и малой ознакомленности с ним, в обывательском смысле, аутизм это синоним синдрома Дауна, то есть используется как определение человека с недостатком умственного развития, и всегда в негативном и оскорбительном ключе, как бы не пытались обществу объяснить что на самом деле подразумевается под этими терминами.

Так что, практически все из нас знали, слышали, видели, или кто-то даже живет с такой штукой как аутизм. Сейчас это считается целым набором расстройств которые связаны общей симптоматикой. Считается, что он является именно нарушением развития. даже не смотря на то, что МКБ-11 перевел нарушенеи развития на расстройство аутистического спектра, оно всё еще считается именно расстройством развития. Но это совершенно неверно, так как развитие у таких людей не нарушено, проблемы заключаются не только в генетике и формировании мозга, а в том, что люди с РАС имеют врожденно иной образ мыслей, и в отличии от людей с нарушением развития, они совершенно спокойно могут стать высокофункциональными людьми, и вы даже не заподозрите что с таким человеком что-то не так. Ну есть небольшая чудинка, и есть. И определить, что у такого человека есть РАС, можно только по самым основным признакам, влияние которых можно ослабить обучением. Но сейчас о другом.

Очень мало кто знает, о том, что изначально подразумевалось под термином аутизм.

Для будущих исследований шизофрении изучение субъективного аутистического опыта — многообещающая область для психиатрии. В настоящее время теория Блейлера, обращённая на постижение сложности шизофренической личности, не теряет актуальности.

В дальнейшем Каннер придерживался позиции, что шизофрения и детский аутизм — разные психические расстройства, которые друг с другом никак не связаны, и не имеют между собой ничего общего, но большинство ученых его не поддерживали.

А сейчас подробнее о том, что на самом деле подразумевалось под аутизмом, и его разновидностями.

Аутизм (от др.-греч. αὐτός — сам; оригинальный термин нем. „Autismus“) — замкнутость в себе, погружение в мир собственных переживаний и отрыв от действительности. При аутизме теряется интерес к реальности и общению с окружающими, утрачивается или значально полностью отсутствует эмоциональный контакт с другими людьми.

Помимо прочего, аутизм — неспособность различать фантазии и реальность, наклонность к принятию желаемого за действительное, мечты и надежды — за сбывшееся в действительности, желаемое или вызывающее страх — за реально существующее. Аутисты сосредоточены главным образом на собственных аффективных представлениях и переживаниях. Аутизм — один из негативных симптомов шизофрении, по мнению автора этого термина — швейцарского психиатра Эйгена Блейлера — один из важнейших симптомов.

Разные психиатры поддерживали и развивали идеи Блейлера.

Блейлер выделил три основных компонента структуры аутизма:

— жизнь в воображаемом мире осуществлённых желаний и идей преследования;

— утрата контакта с реальностью;

— различные положения реального и аутистического мира.

Э. Блейлер и Э. Кречмер были согласны в том, что черта шизофренического мышления — распад как логически-категориального мышления, так и магического мышления.

Немецко-британский психиатр Вильгельм Майер-Гросс отмечал, что в аутистическом мире человек с шизофренией не имеет никаких желаний, доволен своим существованием и все препятствия реальности для него лишены объективности.

О. В. Кербиков описывал необщительность и недоступность больных шизофренией, их отрыв от окружающей среды, прогрессирующую безынициативность и потерю заинтересованности в событиях окружающей жизни, и выделял у них два варианта аутизма. Первый — отсутствие всякого интереса к окружающему, отсутствие контакта и отсутствие стимулов к деятельности, второй — крайняя неадекватность поведения в окружающей обстановке.

Анэстетические шизоиды просто не интересуются внешним миром, а его требования они игнорируют. Такой тип аутистов замыкается в сам в себе, так как ощущает, что внешний мир ничего не может дать ему. Кречмер один из первых предположил, что аутизм — защитное образование, которое ограждает шизофренического аутиста от субъективно нестерпимой реальности, либо от физической перегруженности.

Шизоидные качества характера, наблюдаемые на поверхности, выделенные Кречмером, следующие:

— боязлив, застенчив, сентиментален, нервен, тонко чувствует, возбуждён, друг книги и природы;

Читайте также:  Чем занять больного альцгеймера

— чудак, необщителен, сдержан, тих, серьёзен (лишён чувства юмора);

— добродушен, послушен, равнодушен, честен, туп и глуп.

Постпсихотическая (псевдопсихопатическая) личность у больных шизофренией после психоза часто проявляется очень яркой шизоидностью, хотя и бывают случаи шизофренического слабоумия. Иногда встречаются шизоиды, которые выглядят так, будто испытали шизофренический психоз до рождения(из-за того, что шизофрения приобретается): с детства они слабоумны, недружелюбны, необходительны, упрямы. Такие характеристики личности свойственны лицам, перенёсшим тяжёлый эндогенный психоз.

Отдельно рассматривается аутистическая активность. Так, психиатры Смулевич А. Б. и Воробьёв В. Ю. понимали под ней шизофренические вычурные (неестественные, причудливые), не согласующиеся с общепринятыми нормами поведения, а их поступки нелепы и показывают полный отрыв как от реальности, так и от своего жизненного опыта. Красильников Г. Т. считал, что подобная активность — ненормальность выбора цели или средств для её достижения.

Например, самая крайняя степень аутизма, у кататонического пациента с онейроидным синдромом могут быть такие особенности, как сноподобное состояние в качестве фона и интенсивный психопатологический опыт. В некоторых случаях реальность, галлюцинации и иллюзии сливаются в одно, а кататонический шизофреник в психиатрической больнице считает, например, что он капитан звездолёта, все остальные пациенты — это его команда и т. д. Этот эффект идентичен искажению восприятия, когда актер не отличается себя от своего персонажа.

Информация о реальном мире при этом игнорируется. Происходит дезориентировка в окружающем и во времени, особое, сновидное помрачение сознания, а переживания отличаются большой фантастичностью и сложностью: перелёты на другие планеты, путешествия на машине времени и т. п. Их поведение при этом не отражает богатство переживаний, а выражается в кататоническом поведении: негативизме, мутизме, стереотипном раскачивании, восковой гибкости.

Аутизм и интроверсия

Интроверсия концепции Юнга и аутизм Блейлера сильно перекрываются. Данное понятие обозначает обращение внутрь либидо, которое в нормальных случаях должно искать объекты в реальном мире (однако аутистические стремления могут направляться не только на внутренний, но и на внешний мир).

По Блейлеру, аутистические стремления могут направляться и на внешний мир. Он приводит 4 примера:

— когда маленькая девочка превращает в своих фантазиях кусок дерева в ребёнка.

— когда человек одушевляет животных или объекты.

— индивидуум создаёт бога из абстрактной идеи.

Болезни, для которых характерен аутизм

Аутистическое поведение при ремиссии

А. В. Снежневский указывал тип изменённой личности с чрезмерным педантизмом и нарастающей стереотипностью поведения.

А. Кронфельд отмечал, что отход от реального мира и изменение личности присуще любому болезненному реагированию.

Анализ РНК помог определить молекулярные профили нескольких психических расстройств.

Большинство болезней сегодня хорошо изучены и имеют определённые «физические» характеристики – процессы и изменения, которые наблюдаются в тканях, органах и жидкостях организма. Но это не относится к психическим расстройствам – тончайшим материям медицины, которые определяются чаще не физиологическими патологиями, а поведенческими. Точнее, в данном случае последние выявить намного легче, чем первые.

Чтобы определить чёткие физиологические характеристики психических и неврологических расстройств, нужно обращаться, в первую очередь, к мозгу, а также к генам. И в ходе одной из таких работ исследователи из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе (США) нашли способ составить молекулярный «портрет» болезней.

Один из самых интригующих выводов заключается в том, что три, казалось бы, разных болезни имеют схожие молекулярные профили. Речь идёт об аутизме, шизофрении и биполярном расстройстве. Учёные выяснили, что при этих недугах наблюдаются похожие изменения в экспрессии генов (процесс, в ходе которого наследственная информация от гена (последовательности нуклеотидов ДНК) преобразуется в функциональный продукт – РНК или белок) в мозге.

Команда поясняет, что определённые варианты генов могут поставить под угрозу психическое здоровье человека. Искать изменения в случае таких расстройств лучше всего на уровне РНК, поскольку эти молекулы играют важную роль в экспрессии генов, «считывая» инструкции, содержащиеся в ДНК.

Учёные поняли, что пристальное изучение РНК в тканях мозга человека позволит им определит молекулярный профиль психических расстройств.

Чтобы его составить, авторы проанализировали РНК из 700 образов тканей мозга уже скончавшихся людей. Все они страдали от тех или иных нарушений и болезней – аутизма, шизофрении, биполярного расстройства, депрессии, алкоголизма.

Образцы сравнивались с тканями мозга 300 людей из контрольной группы, которые не имели подобных расстройств. Была также ещё одна группа образцов для сравнения – ткани 197 пациентов, которые не страдали от проблем с психикой, но имели воспалительные заболевания кишечника.

В результате специалисты действительно обнаружили молекулярные патологии, причём для некоторых болезней – например, аутизма, биполярного расстройства и шизофрении – они совпали. В частности, при каждой из этих болезней включаются гены, которые тормозят работу нейронов.

Впрочем, авторы отмечают, что эти три недуга имеют и некоторые расхождения. Так, активность в генах, связанных с микроглиальными клетками (это клетки центральной нервной системы), оказалось уникальной для «аутичного мозга».

Также выяснилось, что депрессивное расстройство и алкоголизм вызывают совершенно уникальные молекулярные изменения, которые не наблюдаются ни при каких других нарушениях (да и между собой они совсем не похожи, как предполагалось раньше).

«Эти результаты обеспечивают молекулярную патологическую подпись таких расстройств, что является большим шагом вперед, – отметил ведущий автор работы профессор Дэниел Гешвинд (Daniel Geschwind). – Главная задача теперь – понять, как эти изменения возникли».

Именно этим и займутся исследователи. По словам профессора, цепочка уже начала выстраиваться: ясна причина изменений в работе мозга и ясны последствия, осталось найти недостающее среднее звено – механизм, который запускает фатальные изменения.

Кроме того, учёные также намерены более подробно изучить новые данные относительно аутизма, чтобы выяснить, можно ли манипулировать микроглиальными клетками и при помощи антибиотиков ослаблять симптомы болезни у взрослых.

Научная статья по итогам исследования опубликована в издании.

Кстати, ранее специалисты открыли 40 генов интеллекта, и некоторые из них оказались связанными с аутизмом, шизофренией и другими нарушениями.

Читайте также:
Adblock
detector