Откуда появился энцефалит

Этой весной исполняется 76 лет с момента обнаружения клещевого энцефалита в сибирской и дальневосточной тайге.

Из дневников Л.А. Зильбера:

«Когда Наркомздрав того времени формировал экспедицию, он хотел сделать комплексную группу, в которой должно было быть 10 профессоров. Я решительно отказался от участия в такой экспедиции и сказал, что что-нибудь одно — или я беру на себя всю ответственность и формирую экспедицию, или устраивайте, как считаете нужным. После крупного разговора мне отказали. Но Военно-санитарное управление было кровно заинтересовано в борьбе с энцефалитом. Вспомните то время — это был период не только широкого хозяйственного освоения Дальнего Востока, но и время, когда мы вынуждены были держать там крупные войсковые части, которые стояли прямо в тайге. Поэтому Военно-санитарное управление обратилось к Наркому обороны, и по его прямому распоряжению я единоначально возглавил экспедицию. Я мог подбирать в эту экспедицию кого угодно и работать так, как мы считали нужным. Я взял исключительно молодежь, и сделал это совершенно сознательно. Конечно, я их собрал и предупредил об опасностях и трудностях и обо всем остальном; молодые люди имели в моих глазах огромное преимущество — они не были связаны старыми заблуждениями в отношении этого заболевания. До нас местные невропатологи утверждали, что это заболевание является японским летним энцефалитом, и даже в наших официальных документах, когда мы отправлялись на Дальний Восток, так и было написано — что мы отправляемся для изучения летнего энцефалита. Я не был убежден в этом, и мы составили три научных плана. Первый план на тот случай, если это действительно летний энцефалит, второй план — если это какой-нибудь другой энцефалит. И, наконец, третий план — на случай, если это вообще не энцефалит. Планы эти были детально разработаны. С самого начала я насаждал параллелизм в этой работе. Дело было поставлено таким образом, что мои сотрудники были разделены на два отряда, которые делали одно и то же для того, чтобы быть уверенными в результате, и для того, чтобы сократить время исследований. Эта система в тех, конечно, конкретных условиях, когда нужно было решить проблему очень быстро, себя оправдала полностью».

«При первом же выезде 19 мая 1937 г. с группой сотрудников в тайгу в северный район заболеваний я столкнулся с фактами, которые заставили меня взять под сомнение существующую концепцию об эпидемиологии этого заболевания. В небольшой больничке расположенного в тайге леспромхоза я нашел истории болезни за последние три года. Их просмотр показал, что энцефалитом болеют преимущественно весной и только люди, работающие в тайге и часто не имеющие никакого контакта между собой. Эти данные никак не увязывались с теорией контактной или капельной инфекции. В этой же таежной больничке 19 мая я нашел больную энцефалитом, которая заболела 4 мая и уже поправлялась к моменту моего посещения. Она была первой больной этого сезона, и установление источника ее заражения могло иметь решающее значение для последующих исследований. Больная оказалась домашней хозяйкой, никуда не выезжавшей в течение двух лет из таежного поселка, где она жила, и не имевшей контакта ни с больными, ни с их семьями. Долго не удавалось установить хотя бы какую-нибудь вероятность происхождения этого заболевания. Оно опровергало и контактную теорию, и летнюю сезонность, и предположение о возможности переноса заболевания комарами, так как никаких комаров в это время в этом районе не было. После длительного расспроса больная вспомнила, что за 10—14 дней до заболевания она собирала в тайге прошлогодние кедровые орехи и, вернувшись домой, обнаружила у себя впившихся клещей. Этот единственный факт, с которым можно было связать ее заболевание, естественно, привлек мое внимание». «Я полетел во Владивосток, чтобы хоть немного узнать что-то о клещах (я ничего не понимал в них тогда). Там мне помогли, правда, только литературой, и я нашел в работе одного ветеринара кривую укуса коров клещами, которая совершенно совпадала с кривой нарастания заболевания у людей, только с опозданием на две недели; ясно, что это был инкубационный период». «Вероятность переноса заболевания этим путем была для меня столь очевидной, что уже в конце мая я направил ряд врачей, в том числе и сотрудников экспедиции, в тайгу к партиям лиц, работающих исключительно в тайге, чтобы проинструктировать их об опасности укуса клещей. В последующем оказалось, что из этих лиц в 1937 г. заболел только один человек, хотя в предыдущие годы это были наиболее поражаемые группы. Вместе со сбором эпидемиологических данных была организована и экспериментальная проверка клещевой теории. Соответствующие опыты, порученные мной М.П.Чумакову, увенчались полным успехом, и им была экспериментально доказана возможность передачи заболевания иксодовыми клещами. Эти и все последующие работы, особенно последующие обширные исследования академика Е.Н.Павловского и его сотрудников, полностью подтвердили выдвинутую мной теорию о передаче заболевания иксодовыми клещами».
«К 15 августа [1937 г.] работа экспедиции на месте была закончена. В течение трех месяцев нами было установлено существование новой, не известной ранее формы энцефалита, выделено 29 штаммов ее возбудителя, установлена эпидемиология заболевания и ее переносчик, в основном изучены клиника, патологическая анатомия и гистология заболевания. Этот успех был омрачен лабораторными заражениями сотрудников. Трудно установить обстоятельства, при которых они заразились. Все меры обычной профилактики при работе с заразным материалом тщательно проводились всеми сотрудниками. Наиболее опасные опыты с назальным заражением обезьян были проведены лично мной с помощью Шубладзе. Невозможно было предположить, что вирус обладает какой-то особой экстраординарной инфекциозностью. В конце концов мы были пионерами в этой области, мы были первыми людьми на Земле, которые держали в руках этот неизвестный ранее вирус. Возможно, что некоторое значение имели сравнительно примитивные условия, в которых велась работа, и большое утомление от ежедневной работы по 12 и более часов в течение трех месяцев с единственным за это время выходным днем. Но я не мог удержать моих сотрудников от этой напряженной работы: все они работали с исключительным увлечением и подлинным энтузиазмом. В последующие годы смертельные заражения имели место при работе с нашим вирусом в Москве в специальных вирусологических лабораториях, когда принимали специально разработанные меры для предупреждения заражений. Эти факты заставляют думать о необычайно высокой инфекциозности нашего вируса, и неудивительно, что первое знакомство с ним не обошлось без жертв. Они могли быть гораздо более значительными».

Для выяснения в тайге построили эпидемгородок.
Сотрудник Гуцевич специально голым сидел на пне, и с него собирали по 200 клещей за день для исследования. Вскоре умер сотрудник Померанцев, через 10 дней после укуса. Клещи, снятые с него, и легли в основу исследования самой болезни.

Кровь, взятую из тела Померанцева, впрыскивали мышам, а из тех — в мозг обезьянам. Затем из мозга погибших людей Павловский начал делать эмульсии и выяснил, что этот вирус, который поселялся в мозгу, вызывая его воспаление, — энцефалит: вирусная инфекция, характеризующаяся преимущественным поражением центральной нервной системы, воспалением головного мозга, параличом и смертью.
От Аммосова еще:
В 1937 г. при вскрытии умершего больного один из пер­­вооткрывателей ВКЭ М.П. Чумаков заразился клещевым эн­це­фалитом и перенес энцефалополиомиелит. Острая инфекция со временем перешла в хроническую болезнь, которая протекала по­жизненно до 1993 г. Еще во время экспедиции М.П. Чума­ков по­казал возможность культивирования ВКЭ в тканевых фраг­мен­тах, и позже, в 1944 г., также впервые выделил вирус из кро­­ви хронического больного клещевым энцефалитом (кожевни­ков­ской эпилепсией). Несмотря на тяжелую болезнь с пораже­ния­­­ми слуха и шейной, правой плечевой зоны мозга, а в дальней­шем в конце 80-х годов с прогрессированием двигательных наруше­ний, академик М.П. Чумаков сохранял огромную трудо­способ­ность и высокий интеллект. По его завещанию было проведено уни­­­каль­­­ное посмертное исследование его мозга в отношении хрони­чес­кого клещевого энцефалита, протекавшего десятилетиями пос­ле первоначального инфицирования вирусом с манифестациями острой инфекции.

Истории одного города

Клещевой энцефалит не был известен ни первопроходцам Сибири, ни переселенцам на Дальний Восток вплоть до 1930-х гг. Ближайшей родственной болезнью клещевого энцефалита является так называемый японский энцефалит, описанный японскими микробиологами в 1920-годы прошлого века. Тогда в Стране восходящего солнца возникла эпидемическая вспышка, унесшая жизни нескольких тысяч человек. Заболевание носило очаговый характер, а переносчиком вируса был комар. По одной из версий — это было первое испытание биологического оружия с использованием насекомых, но комар — слишком опасный и непредсказуемый переносчик болезни, в связи с чем был выбран более медленный, но верный способ переноски вируса — клещ, широко распространенный в дальневосточной и сибирской тайге.

Впервые в СССР вирус клещевого энцефалита был описан А. Г. Пановым в 1935 году на Дальнем Востоке, а в 1937 году он был обнаружен специальной экспедицией военных микробиологов под руководством профессора Зильберта. Экспедиция прибыла, когда среди солдат Дальневосточной группировки РККА началась эпидемия неизвестной болезни, часто приводившей к летальным исходам. Врачам не сразу удалось установить переносчика вируса. В итоге произошла трагедия: один из врачей, экспериментировавших на себе погиб, другой остался инвалидом. Но им удалось установить, что неизвестную инфекцию разносит клещ.

Версия о причастности японских военных микробиологов к эпидемии энцефалита появилась практически сразу. Но серьезно о ней заговорили после Второй мировой войны, когда стало известно о существовании на территории Маньчжурии пресловутого «Отряда 731» Квантунской армии. Начиная с 1935 года в 20 километрах от Харбина действовала секретная лаборатория, где проводились эксперименты с биологическим оружием. Деятельность «Отряда 731» была свернута после вступления СССР в войну с Японией, когда по приказу командующего Квантунской армией генерала Отадзо Ямада секретный военный городок был уничтожен. Однако все следы преступления скрыть не удалось: собранные по этому делу свидетельские показания вошли в материалы Хабаровского процесса над японскими военными преступниками в 1949 году. Впрочем, основные материала Хабровского суда засекречены.
Раскрыть истину довольно легко: для этого необходимо сравнить штаммы японского комариного энцефалита и клещевого энцефалита, получившего распространение в России, но это сделать пока невозможно, поскольку японские штаммы тоже до сих пор засекречены.

В Японии эпидемия комариного энцефалита была пресечена и полностью ликвидирована. В СССР и России клещевой энцефалит оказался бомбой замедленного действия. В 1960-е годы энцефалитный клещ перевалил через Енисей, в 1980-е переполз через Урал и в настоящее время встречается на всей территории России, вплоть до Подмосковья и западных границ.

Сейчас, такое заболевание, как клещевой энцефалит, известно практически каждому жителю нашей страны. Но когда появился клещевой энцефалит? Каждый год с наступлением весны мы отправляемся на прогулки в лес, и уже автоматически экипируемся для защиты от клещей : надеваем кофты с длинными рукавами, плотно закрываем щиколотки и осматриваем себя в поисках этих разносчиков опаснейшего заболевания. Но еще в начале 20-го века никто не знал о такой болезни.

История возникновения клещевого энцефалита

В 30-е годы СССР стал активно осваивать таежные регионы и Сибирь. Люди, которые отправились туда, довольно скоро столкнулись с необычным заболеванием, которое проявлялось очень тяжелыми симптомами. Температура повышалась до 40 градусов, после чего у человека начинался паралич, который чаще всего заканчивался летальным исходом. Те, кому удалось избежать смерти оставались парализованными или имели серьезные неврологические нарушения.

Как появился энцефалит: первые исследования

После таких известий была организована экспедиция во главе с профессором Зильбертом. Установить причину заболевания удалось не сразу. Ученым пришлось разбить целый эпидемгородок, а в процессе исследований некоторые погибли или остались парализованными. Но, группе исследователей, все-таки, удалось установить возбудителя заболевания – клеща.

Вирус был выделен из мозга и крови погибших, зараженных животных и из иксодовых клещей. Это заболевание получило название энцефалит, после чего началось производство сыворотки для вакцинации. Уже к 1940 году было привито около 10 тысяч дальневосточных жителей.

Версии возникновения

Полностью подтвердить или опровергнуть эту версию пока не удалось, поскольку многие материалы были уничтожены или засекречены.

Изначально также была версия, что энцефалит на Дальнем Востоке, это заболевание, которое вызвало эпидемию в Японии в 20-х годах, в результате чего погибло несколько тысяч человек. Но уже первые исследования экспедиционной группы опровергли эту мысль.

Хотя происхождение энцефалита по-прежнему полностью не изучено, мы уже знаем, как защититься от этого вируса. Вакцинация, правильная одежда и осторожность в лесу – это залог нашей безопасности.

Читайте также:
Читайте также:  Клещевой энцефалит igg
Adblock
detector